Тайны призрачного острова

Начало этой статьи см. в предыдущих записях часть первая и часть вторая

Кажущаяся легкость «смены контекста» вовсе не мно­гим доступна и далеко не всем приятна (см. «Невыносимая легкость бытия», Милан Кундера). Чаще всего при попытке позитивного восприятия действительности получается более чем негативная картина, повергающая экспериментатора в глубокую депрессию. Жизнь становится простой, но фальшивой: все люди живут совершенно другой жизнью и не понимают твоих дерзаний, да и сам ты при этом отчего-то полностью теряешь вкус к жизни. Все твое радостное существование, теряя горести, теряя оценочность восприятия и обретая «мир во всем мире», словно бы обессоливается. Ты можешь долго исследовать себя на привязанность к страданиям и чувству вины, искать свой страх и желать увидеть его в лицо, но что будет «если соль потеряет свою силу»?

Я знаю, что очень многие вполне сложившиеся про­фессионалы сознательно выбирают очень оценочное вос­приятие мира и, несмотря на старинную мудрость БГ («Так кто наш начальник и в чем его сеть? Страх — его радость, вина — его плеть.»), сейчас я из числа этих. Я вы­бираю оценочное восприятие сознательно — и в этом огромная разница. Когда оценочное восприятие выбирает меня, мои страдания увеличиваются и страдания, которые я причиняю — так же увеличиваются. Когда я выбираю своим лозунгом слова о том, что сансара тождественна нирване — я прихожу в точку выбора и возможного пово­рота. Но если я поверну в сторону, помеченную стрелкой «что воля, что неволя — все равно» или, более привычным языком — страдание и наслаждение равны, все что проис­ходит — хорошо, «боль — это неправильно использованная энергия» и так далее, то я просто приду в тупик, где во­обще потеряю всякую жизнь. Наслаждение уничтожится вместе со страданием, жизнь — вместе со смертью, а вме­сто нирваны и сияющей пустоты я угожу в просто пусто­ту. (Не «Великую». Эта «невеликая пустота» напоминает мне только БПМ 1, не только предложение начать жизнь с нуля, т.е. «отсыл …», но и вполне подлинный ад.) След­ствием этого будет почти безвкусное существование в «жизни без жизни», которую описала Филис Лей Фурумото: «Почему-то в ‘Нью Эйдж’ принято считать, что если какой-то человек тебя изнасиловал, то ты должен поработать с собой и полюбить его. Мне это кажется неправильным.»

Когда же я выбираю «оценочность» осознанно, то мне легко не быть «пленником тьмы», ежеминутно попа­дая под власть собственных восприятий и предпочтений, а «делать добро из зла», не мучая себя и ближнего своего «безоценочностью восприятия» и «гиблостью контекста».* Важное для меня открытие — даже в контексте Свободного Дыхания контекст не должен оставаться бесконечно гиб­ким: красота — в отточенности формы, иными словами — в ограничении (ср.: Акутагава: «Ограничение таланта вызывает умиление — бамбук — это бамбук, роза — роза и т.д.»).

* Подробнее о делании добра из зла см. А. и Б. Стругацкие “Трудно быть Богом”, а также — любые переводы “Алмаз­ной Сутры”.

P.S. Окончание статьи следует.

Автор: Евгений Шолкин

Начало этой статьи см. в предыдущей записи

В область моей игры включилась трансперсональная структура сознания. Хотя эта сила имела инерцию выда­вать себя за трансцендентную, ее природа становилась очевидной. (Описание приключений взаимодействия с трансперсональными силами я опускаю до времен иных: «Если об этом не знать, можно вечно быть молодым» (БГ, знающий о повадках змей, ох, как прав!) На этой теме было испробовано столь много копий и пролито столь много кровей, что даже просто упоминание о ней может быть сокрушительным.) Но и сами «сильные дыхом мира сего» оказались не чужими трансперсональному бессозна­тельному макрокосма. Летом 1993 года на ведущих про­фессионалах МАСД был поставлен трюк, достойный аген­та Купера: мирно шла 4-я конференция, цвело душистое тарасовское лето, и в качестве карнавала мной и Наташей Ивченковой был предложен игровой проект Анкеты, где каждый опрошенный мог ответить письменно на вопросы, которых он не мог прочитать. Не зная, на что он отвечает (а такие смельчаки нашлись), он ничем не рисковал. Шалость была совершенно искренней! То, что получилось в ее результате, еще жаждет своего объяснения: ответы наших профессионалов полностью коррелировали с заданными вопросами. У всех — и полностью… Сами отве­тившие с удивлением читали вопросы и, сравнивая свои со внутренним содержимым, смеялись. А вот мы были несколько озадачены: никто из отвечавших не знал вопро­сов и не мог давать сознательных ответов — действовала какая-то неосознаваемая часть сознания. Но что это за «со­знание неосознаваемое»?!

Возникло небольшое описание процесса, происходя­щего после рождения и по своей природе не вполне инте­гративного, хотя вполне трансперсонального. С некоторо­го момента нормальной работы в игру включается все воз­растающее количество пробужденных самим дышащим структур сознания, гораздо больших, чем ЭГО.  Ястребок Урсулы Лe Гуин все более приходит на память. Мы все обнаруживаем у себя способности вести процессы, кото­рые мы не ведем. На последнем моем семинаре рождение и переживания аналогичного уровня отчего-то испытыва­ли и те, кто дышал и те, кто этого не делал. Мне оказа­лось достаточным быть в зале для того, чтобы они могли все это испытать. Это был уже не тот ребефинг, который я знал и хотел. Нам всем хорошо знаком процесс, кото­рый запускается просто нашим намерением — и даже счи­тается, что это хорошо. Намерение, работающее у хоро­шего профессионала, позволяет ему «просто предоставить дышать в своем присутствии» (Дж.Леонард) — и это рабо­тает великолепно. И это хорошо. Плохо только то, что это было не то, что я сам делал, а то, что происходило неза­висимо от моей воли и от моего сознательного намерения. Я подал в отставку и пошел торговать книгами. Такая ра­бота приносила гораздо меньший доход и занимала уйму времени, но все это время можно было просто сидеть и выводить в осадок свои переживания. Я понял: отдельная работа по осознаванию при интенсивной работе с дыха­нием столь необходима, что ее ни в коем случае нельзя ограничивать просто обсуждением процесса «на кругу». Эта работа нуждается не в аффирмациях, чаще всего про­сто подменяющих то, что есть — тем, что хочется иметь на его месте (и не всегда успешно). Осознавание после про­цесса требует не только рисования мандал или чего-то по­добного. Важно именно вербализовать процесс, выразить происходящее в словах — и возможно более конкретных и четких. Это могут быть разговоры с друзьями, беседы с психоаналитиком, посещение семинаров по техникам, ак­тивно использующим слова, чтение (много и серьезно), сочинение каких-либо текстов, где слова не только звучат, но еще и значат и так далее. Необходимо ввести инфор­мацию в память, довести до ума, включить ментал (кото­рый так сильно мешает в первых процессах дыхания). Большие семинары, где мало и плохо (очень суетливо) ра­ботается, но много и вкусно говорится, именно поэтому так посещаемы, полезны и приятны — тело (сознание) хо­рошо знает свое дело. Можно не рисовать мандалы, но нужно писать сочинения, вести дневники, вербализовывать — это прежде всего значит оформлять бесформен­ное. Это очень творческая работа, в которой мир практич­ного и мир иррационального взаимообогащаются. Правое и левое полушарие «глобуса» нуждаются в установлении большего числа коммуникаций, чем имеется на любой момент. Сновидческая и сталкерская структуры сознания необходимо должны взаимодействовать. (Ох, как не зря писал свои дневники Карлос Кастанеда!).

P.S. Продолжение статьи см. в следующей записи.

Автор: Евгений Шолкин

«Предсказуемость начинающего»

Рождение этой статьи было случайным, как и все че­ловеческое (Акутагава: «Человеческое — большей частью животное.») Рождалась она долго (как известно, имено так рождаются гении), и то, что рождалось, сначала сильно напоминало верблюжонка на куриных ножках. Тварь эта, по-видимому, мутант, оказалась на удивление прыткой и самостоятельной. Стало очевидным, что пора писать кни­гу. Еще очень долго все это не желало складываться в сло­ва, потом еще дольше не было понятно, зачем вообще пи­сать про это, потом что-то созрело, пришли сроки и неожиданно зашел ВС*. В последующем разговоре я с удив­лением узнал, что я не только не забыт за год своего от­сутствия, но и получил вожделенный запрос и в весьма резкой форме. С грубостью обиженного Сына Неба ВС потребовал чего-то, что сам он именовал обратной связью. Так как меня не было ни на сессиях, ни в ребеферской тусовке, ни вообще в свете (все лето я был занят исклю­чительно переживаниями смерти и возрождения) — я со­вершенно не представлял себе, что он имеет в виду. Интенсивность божественного присутствия представлялась почти пугающей. Оценив степень своего страха, я нашел ее достаточной. «Вперед!» — сказал я, — «Страх это энергия!» По­следовавший достаточно сумбурный разговор с ВС выяснил неко­торые темы и несколько конкретизировал социальный заказ.

Прошло совсем немного времени и внезапно позво­нивший М. попросил экспромт-статью. Времени на сочинение оной уже не оставалось и поэтому я делюсь своим «белым верблюжонком» в его (ее) девственном состоянии.

Когда мы наблюдаем дыхание на сессиях, где собира­ются «нормальные люди», известно, что за процесс идет. Мы сталкиваемся с переживаниями рождения, которые Бог знает откуда берутся, и которым иногда предшествуют (а чаще их сопроводают) переживания биографического уровня. Тут все понятно: если твой подопечный не ушел из жизни в медитацию, то так или иначе, он переживет то, что переживает каждый человек и станет Дваждырожденным. Он может сколь угодно долго и яростно раскры­вать третий глаз, вожделенный широкими массами россиян, таращить его, исследовать прошлые жизни, диагнос­тировать карму, и делать вообще все, что угодно — он все равно родится и будет счастлив, как ребенок. В чем-то это и составляет мою религию. Об этой части процесса было написано много и красиво, она была многократно (и все еще так же недостаточно) исследована, но мне она уже немного скучна, как скучно виноделу бесконечно «виноградные косточки в теплую землю зарывать». Я-то жажду видеть действительно ТРАНСФОРМАЦИОННЫЙ ребефинг, где начинаются чудеса, и солнце становится кровью. Дваждырожденный, чем больше опыта он наби­рает, тем более становится изворотлив. «Многие говорят, что хотят свободы, но в действительности это не так» (Акутагава). Опытный ребефер все больше приобретает средств для вмешательства в процесс (который во вмешательстве не нуждается), контроля этого процесса и окон­чательного из него выхода. В самые невообразимые пространства. Случайно ли? Что определяет место, куда мы попадаем после рождения? Этим вопросом, по-видимому, многие задавались, но я ничего о них не узнал. Когда я выслушал мнение Джорджа, то он просто не смог понять вопроса, почему-то потерял способность понимать своего переводчика, да и желание его слушать. Стало заметно, что где-то «плывет морской змей и тащит его за собой» (БГ), и что-то есть неясное во тьме.

* ВС, он же Сергей (С.Всехсвятский); и ниже — М. (М.Мо­локанов); Джордж (Дж.Гомбер); Наташа Ивченкова, Ди­митрий Царевский, Дэн Брюле — персонажи ребеферской (инструкторской) тусовки. (Прим. ред.)

P.S. Продолжение статьи см. в следующей записи.

Автор: Евгений Шолкин